Монолог юмориста знакомство родителей жениха с невестой

20 идеальных комедий для большой компании - Афиша Daily

В старости юморист Казанова с помощью пера создал из себя Казанову - юного .. Или у Казановы ее вытеснили тяжелое детство и равнодушие родителей? .. среди них сорок два письма его невесты Манон Балетти, тридцать три письма поэту Метастазио. Казанова очень жаждал этого знакомства. Иногда предупреждают о каких-то сложностях: например, родители разведены, Обычно свадьба, которую я веду, начинается со знакомства с гостями. Здорово, когда много людей, и не все гости со стороны невесты знакомы с .. ведения свадьбы, когда ведущий выходит и начинает говорить монолог. праздник продолжается и он водит знакомство со щедры ми людьми. К себе в родителей жениха, да так, чтобы они ни о чем не дога дались. Тут все.

Но внутренняя борьба продолжается и. Эндрюс — прообраз многих гриновских персонажей, характеризующий себя так: И каждый из них требует от меня.

Однако это авторское противопоставление не следует принимать излишне серьезно, как не следует полагаться на известное предложение Б. В действительности Грин парадоксален, в любом интересующем его материале находит ресурсы для трагедии и комедии, сатиры и притчи об уделе человеческом. Это свойство чуткого ко всему актуальному газетчика, глоб-троттера, навсегда осталось при Грине журналисты, писатели выведены во многих его произведениях.

Оно и обеспечивало ему популярность не стареющего духом автора, выпускавшего в течение полувека роман за романом, и сыграло, как это видится сейчас, против него: К какому-то моменту, рубежу —х годов, эти самоповторы стали очевидными, а гриновские романы — надуманными, излишне схематичными.

Однако Грин придал занимательность, остросюжетность не только тому, с чем английский читатель мог познакомиться в газетах, на улицах, в путешествии. Помимо того, что он с молодых лет ценил Г. Демонстрируя некоторую непредсказуемость вкуса, Грин восхищался Г. Рейнхардта как кинопостановщика ШекспираА. Его произведения сочетают политическую актуальность и элементы детектива, любовную интригу и описание экзотических мест, энергичные диалоги и внимание к говорящим деталям, то есть обладают набором качеств, значимых для языка кино.

Кордой в главной роли О. Кино стало и источником неприятностей. В рецензии 28 октября г. Материал для творчества он искал также в многочисленных путешествиях, для осуществления которых всегда стремился найти спонсора.

Открыла их поездка в Западную Африку Сьерра-Леоне, Либерия совместно с сестрой в январе — марте года. На смену ему, носителю определенных традиций, национального духа, приходят капиталисты новой, международной формации. Это явно акты сбора материала, накапливаемого с тем, чтобы уже в романах появилась страна его воображения и таким образом заработала перекличка между пережитым в Англии, в своем сознании, и зарубежной проекцией.

Впрочем, Грина помимо возможности побега побега от себя? В основном это диктатуры, печально прославившиеся кровопролитными гражданскими войнами, насилием, коррупцией, атмосферой страха и вседозволенности.

Диктаторское начало и диктаторы Грина на протяжении творчества не только отталкивали, но и влекли к себе, творчески активизировали.

Нельзя не заметить, что этот декаданс — а здесь можно вспомнить, помимо любимого Грином Дж. Пусть он и превращен из героя некогда высокой трагедии в комедианта, Гамлета эпохи модернизма, но тем не менее этот заведомо слабый персонаж, источник как сострадания, так и иронического отношения к себе, сомневаясь в себе, в возможности целенаправленного действия, помнит о морали, некоем особом, моралистически окрашенном долженствовании.

А не близким Грину, по меньшей мере, было преследование испанскими левыми Католической Церкви — разорение монастырей, храмов, массовое насилие над монашеством, верующими. В этой одной из наиболее ярких, самобытных гриновских вещей впервые отчетливо заявила о себе католическая тема.

Собственно, эта тетралогия и принесла Грину мировую известность, а его позднейшее творчество, хотел он того или нет, оценивалось в ее свете. В католических романах Грина имеется как эпохальное, так и личное измерение. Ницше, вызвало в западной культуре рубежа х годов эффект обратного порядка — обостренный голод истины, который не может быть удовлетворен ни восстанием масс, ни деформацией традиции, сакрализацией кощунств, троцкистской мировой революцией в искусствах, ни изощренностью элитарного нарциссизма.

Волишний раз, и очень лично, задуматься о европейскости как синтезе христианства и индивидуализма. Конечно, это особое художественное богоискательство и особое христианство — порой направленное, как у экзистенциалистских авторов Ж.

Сартрана религию смерти, небытия, поэтизацию личного ритуала Э. В романах Грина при всей их художественности, несомненном налете артистического модернизма а он современник Хемингуэя и Сартра католичество более или менее отчетливое. Этому, на наш взгляд, имеется биографическое объяснение. Брак с Вивьен, к которому он так стремился и ради которого он, в известном смысле, перешел в католическую веру, не принес ему ни радости, ни преодоления одиночества. В его жизнь и задолго до разъезда развод формально так и не состоялся с женойи после него вошли другие женщины: Дороти Глоувер с года: Но ни на одной из них до конца жизни он, то настойчиво и даже неразборчиво стремясь к любви, то спасаясь от нее в мужском обществе, так и не женился.

Любовь, близость с женщиной Грина, одновременно сенсуалиста повторявшего строку из Р. Никого из них, нередко повторявших то, что сам писатель говорил или делал в жизни, Грин не делает лучше себя, не превращает в носителей морали. Тем не менее эти персонажи, лицемерят они или раздваиваются, знают, что такое падение, грех, а зная, по-особому сохраняют католическую структуру своей личности.

Знают они также, что такое нести боль и наносить боль, погибать, изменять в прямом и переносном смысле. То есть переживание греха в лучших гриновских вещах носит не головной характер, реально. Измена, предательство позволяют помнить о падении и, значит, позволяют оставаться католиком и человеком. В намерении Грина раз за разом варьировать эту тему заключены элементы исповеди, психоанализа, эпатажа.

Диккенса, так и у старших современников Грина — респектабельного бытописательства Дж. Брайтон показан со стороны своей грубости, бессмыслицы, эротической взвинченности, того, что на поэтическом языке Т.

Вместо семейного викторианского курорта с видом романтических скал и воплощения здравомыслия, буржуазной респектабельности бастион, скала английскости он предстает воплощением пост-Европы. Это место обитания городских толп: Глубоко ироничным обозначением сладкой жизни в романе выступает помимо Чёрного Мальчика знаменитый леденец: Леденец отсылает не только к раю, крепкой как скала мелкобуржуазной Англии, но и к аду современности — всеобщему отчуждению, одиночеству, смерти.

В руках бледного семнадцатилетнего бандита Пинки Брауна и его сообщников леденец даже становится орудием жестокого убийства. Спасаясь от полиции, он черным метеором бросается со скал в море. На первый взгляд, роман с фирменными для Грина чертами триллера посвящен жизнеописанию сбившегося с пути подростка. Однако роман Грина не социальная драма об отверженных из дома-сарая и не повествование о психологии злобного мальчишки-преступника, попеременно палача и жертвы. Неожиданно обнаруживается, что роман — о своеобразном идеалисте и, более того, о католике.

Такова отчасти официантка Роз. Так и не услышав их, она обязывает Пинки подарить ей к свадьбе подарок — пластинку с записью его голоса. Разумеется, Пинки, помимо протестантизма, переродившегося во всепроникающую буржуазность, отринул от себя и правоверное католичество, как отринул от себя все, с чем через пение в церковном хоре соприкасался в детстве.

Поэтому этот брайтонский великий грешник влияние Ф. Достоевского и ощущает жизнь как необлегчимое страдание, как роковую череду грехов. Последние он даже сознательно пополняет в себе, шаг за шагом переступая через заповеди. Ведь, в конце концов, Пинки — только маска, через которую читатель призван посмотреть на мир Брайтона и увидеть его, саму смерть в жизни, в истинном, отнюдь не розовом свете. Зол уже не Пинки, зло, прогнило на корню, все королевство с его богами: Антипод Пинки Брауна — Айда Арнолд, берущаяся разгадать загадку не раскрытого полицией брайтонского убийства.

Делает она это из сентиментального сочувствия к мужчине, предсмертный ужас которого принимает за интерес к своей особе. Если Пинки — символ показанного через отрицание религиозно-католического отношения к жизни, то Айда всецело положительна, жизнерадостна. Она вроде бы добра, честна, верит в игру по правилам, торжество справедливости — в наказание зла и спасение сбившегося с пути добра Роз.

Айда не имеет никаких комплексов, живет чувственными радостями, щедро делясь своими прелестями с неравнодушными к ним чахлыми мужчинами. Она может вызвать протест и католика, и тем более протестанта. Эволюция Грина не осталась незамеченной. Покинув Англию в конце января, Грин из Нью-Йорка отправился в Новый Орлеан и, расставшись там с сопровождавшей его Вивьен, пересек границу с Мексикой, чтобы беспрепятственно проехать страну с севера на юг Мехико-сити, Веракрус и достигнуть по реке городка Вилья-Эрмоса, столицы штата Табаско, где революционные гонения на христиан были наиболее жестокими.

Они вобрали в себя немало деталей зубной врач; шеф городской полиции; жара, мухи и жуки; кладбище, у стен которого расстреливают пленных, и. Скрываясь от них, этот последний в штате Табаско католический священник подчас выполняет свой долг не так, как это полагается по церковным канонам. Поставив себя вне закона революционного, церковногорасставшись с благополучным дореволюционным образом и символами его духовной власти, терзаясь своими усталостью, грехами, долгом крестить и причащать, шаг за шагом продвигается он на осле навстречу одиночеству, предательству, западне и гибели.

Однако гордость Грина за свою книгу не получила поддержки Ватикана. За день до рождения Джакомо у его матери возникло страстное желание креветок. Джакомо любил всю жизнь - креветок, а не мать. Год спустя Дзанетта отдала своего сына Джакомо Джеронимо так он был окрещен своей матери Марсии и уехала с мужем в Лондон.

Говорили, что второй сын Дзанетты, Франческо, которого она родила в Лондоне в девятнадцать лет, был от. Франческо стал известным художником-баталистом, членом Парижской Академии, и много раз зарабатывал и проматывал миллионы. Дед Казановы, уважаемый сапожник Фарузи, который считал профессию комедианта бесчестной, умер как жертва уязвленной профессиональной чести: Вдове Марсии комедиант Гаэтано Казанова торжественно поклялся, что никогда не станет склонять ее единственную дочь Дзанетту к театральной игре, и сразу же взял ее в театр, как прежде в постель - подходящий отец для будущего соблазнителя.

Он происходил из Пармы. В году с девятнадцатилетней субреткой он убежал в Венецию. Ее звали Фраголетта, "Земляничка", из-за родинки на груди. Она его оставила, он стал танцором, а пять лет спустя в Венеции комедиантом - без успеха. В он играл в театре Сан-Самуэле. Лишь после свадьбы на соблазненной дочери сапожника он внезапно стал вхож в лучшие дома и сделал своей жене шесть детей за десять лет.

Как многие рогоносцы, Гаэтано стал снобом. Из Лондона он привез юную жену назад в Венецию и Дзанетта играла в театре Сан-Самуэле, где ее муж был актером, а ее друг Гримани директором. Для своих третьего и четвертого сыновей в качестве крестных отцов она нашла патрициев.

Джамбаттиста стал директором академии в Дрездене, Дзанетто, бездельник, окончил чтецом канцелярии в Риме. Одна дочь умерла в четыре года от оспы, другая танцевала в Дрездене в балете и вышла замуж за придворного учителя музыки Августа. В тридцать шесть лет бедный комедиант Гаэтано Казанова заболел гнойным воспалением среднего уха, врач прописал капли и противосудорожные средства.

Тогда комедиант предусмотрительно собрал у своего ложа пять сыновей, молодую беременную жену и знатных братьев Гримани Микеле, Дзуане, Алвизе. Прежде всего он попросил трех братьев оставаться друзьями его жены. Потом он обратился к прелестной жене, истекавшей слезами, и попросил торжественно поклясться, что никого из детей она не потащит в театр, где он испытывал лишь пагубные страсти.

Владельцы театра Сан-Самуэле, трое братьев Гримани Микеле, Дзуане, Алвизеторжественно подняли руки как свидетели клятвы. Два дня спустя бедный Гаэтано умер от судорог 18 декабря Джакомо Казанова описал в воспоминаниях сцену клятвы и смерть отца с остроумием и без малейшего сочувствия. Что он обязан Гаэтано Казанове лишь именем, а жизнью Микеле Гримани, Казанова упомянул не в мемуарах, а в памфлете, который опубликовал в Венеции в 57 лет. В главе "Нарушитель супружеской верности" Казанова обвиняет свою мать в связи с Микеле Гримани, а жену Гримани в связи с двоюродным братом Гримани, и пишет с курьезным триумфом: Сообразно с этим Джакомо Казанова был отпрыском знатного нобиля Гримани и должен был наследовать его имя и деньги.

Он не наследовал. О своем отце, Гаэтано Казанове, Джакомо говорит, что он гораздо больше выделялся своими нравами, чем талантами, обладал техническими знаниями, чтобы делать оптические игрушки, и оставил после себя родовое древо знаменитого семейства Казанова. Вместо Дзанетты, которая шла из театра к кавалерам, от кавалеров на роды, и снова в театр и опять к кавалерам, о детях заботилась бабушка Марсия, вдова сапожника.

Джакомо, болезненный ребенок без сил и аппетита, "выглядел идиотом". Он всегда держал рот открытым, вероятно, у него были полипы в носу. Кровотечение из носа составляет его первое воспоминание, "начало апреля ", ему восемь лет и четыре месяца, он стоит в углу комнаты, прислонившись к стене, держит голову обеими руками и пристально смотрит на кровь, капающую из носа. Бабушка повезла его в гондоле на остров Мурано в жилище ведьмы с черной кошкой на руках и пятью кошками. Ведьма уговорила ребенка не бояться и заперла его в сундук.

Там Джакомо слышал смех, плач, пение, кошачье мяуканье. Потом ведьма освободила ребенка, раздела и положила на постель, сожгла корешки и, снова одев с заклинаниями, дала пять сахарных облаток и приказала под страхом смерти молчать обо всем, обещав ему ночное посещение феи. Ночью из камина пришла фея в пышной юбке и в короне. Она долго декламировала, как все феи Казановы, поцеловала его в лоб и исчезла. Казанова вскоре забыл бы ее, если бы бабушка под страхом смерти не приказала ему молчать.

Не было людей, с которыми можно было поговорить. Болезнь сделала его печальным. Никто, кроме бабушки, не занимался. Проснулась ли его память так поздно из-за полипов? Или у Казановы ее вытеснили тяжелое детство и равнодушие родителей? О семье он сообщает только злобные или гротескные анекдоты, но нежно бережет бабушку, чьим любимцем он. Показывая развитие своего характера, Казанова говорит о проделке, которую он устроил отцу и брату Франческо "через три месяца после поездки на остров Мурано и шесть недель до смерти отца", как пишет он с предательской точностью.

Отцу для его оптических игрушек нужен был отшлифованный кристалл. Восьмилетний Джакомо и шестилетний Франческо наблюдали. Когда отец встал, Джакомо схватил кристалл, глянул сквозь него и пораженно увидел многократное преломление мира. Он захотел владеть этим чудом и сунул его в карман. Отец спросил, куда делся кристалл. Дети отрицали, отец грозил.

Джакомо притворился, что ищет кристалл во всех углах, а сам сунул его в карман брату. Он сразу же пожалел об. Отец нашел кристалл в кармане у Франческо и ударил невиновного. Через год Джакомо обо всем рассказал Франческо, но тот не простил ему и "не упускал случая отомстить". Это единственное воспоминание Казановы об отце, который считал его идиотом, и которого Казанова обманул играючи, как и брата Франческо, хоть и младшего по возрасту, но всегда игравшего роль "старшего брата".

Именно Франческо был "знаменитым Казановой" во все время жизни братьев. У таких юмористов, как Казанова, запутанные мотивы чувств и поступков. Стал бы он холостяком, не будь мрачного семейного опыта? Голод и любовь Каждого периода жизни Шамфор В девять лет Джакомо впервые выехал в большой мир. Казалось, это его последнее путешествие. В десять вечера сели на суденышко для восьмичасового путешествия в речной карете, ведомой по берегу лошадью - ребенок с оливково-зеленым лицом, веселая вдова Дзанетта, уже двадцатипятилетняя, и оба ее кавалера: Венецианские врачи предсказывали, что Джакомо истечет кровью.

Баффо "спас жизнь Казановы": Гримани разыскал в Падуе дешевый пансион. Мать и сын спали в одной, кавалеры в другой каюте. Под утро Дзанетта открыла окно. Джакомо со своей нижней койки увидел деревья, марширующие вдали по берегу, как зеленые солдаты. Тогда Джакомо открыл гелиоцентрическую систему мира: Вращается земля, а не солнце. Всегда думай логично и заставишь людей смеяться! Тогда Баффо сделал целый доклад о Копернике. Через шестьдесят лет Казанова написал, что его первым настоящим удовольствием в жизни было то, что "идиотик" оказался правым перед матерью и опекуном.

Без Баффо он стал бы трусливым конформистом. Баффо помог ему найти наслаждение в собственном разуме. Оно развлекало его в одинокие часы.

Оказывается, пресловутый соблазнитель Казанова был интеллектуалом. Он был им даже в объятиях любви. Джорджо Баффо, о котором говорили: Человек некрасивый и в жизни чрезвычайно застенчивый в своих скабрезных стихах был безудержно дерзким.

Это первый поэт, которого Казанова видел и слышал въявь, он был первым покровителем Казановы, он первым распознал в ребенке следы духа. И вероятно именно с него взял Казанова свои представления о поэтах и кавалерах: Актриса, аббат и двусмысленный поэт быстро сдали больного ребенка в дом одной хорватки, которая выглядела как переодетый солдат.

За шесть месяцев отсчитали шесть цехинов. Напрасно старуха ворчала, что этого слишком мало за еду, жилье и уход. Второпях они приказали ребенку слушаться и исчезли.

Хорватка показала ему каморку под крышей, где стояло пять кроватей в ряд: На обед давали водянистый суп и треску, вечером доедали остатки супа. В общей миске дети торопливо шарили ложками, пили из одной кружки. Ночью их кусали общие вши, клопы и блохи. Когда утром Джакомо попросил свежую рубашку, его высмеяли и дети и служанка.

Они были привычны к нищете. Во второй половине дня его повели к доктору Гоцци, молодому священнику, которому хорватка ежемесячно платила сорок сольди за уроки, двенадцатую часть ее цехина.

Доктор Гоцци посадил Джакомо за свой стол. Уже через месяц ребенок перешел в класс грамматики. Новая жизнь, голод и воздух Падуи вылечили. Ночью из коптильни хорватки он крал копченую селедку и колбасу, пил яйца в курятнике. Он тащил все и в кухне Гоцци. Он стал тощим, как селедка. Через четыре или пять месяцев он был первым учеником и исправлял работы тридцати одноклассников.

От голода продажный, он получал от нерадивых учеников жареных рябчиков и цыплят, он брал даже деньги и шантажировал хороших учеников, пока не был выдан, разоблачен и отстранен. По совету Гоцци он написал бабушке что умирает от голода, но может за два цехина в месяц перейти в дом своего учителя. Бабушка, которая писать не умела, приехала посмотреть на доктора Гоцци.

Это был красивый священник двадцати шести лет, круглый и почтительный. Она оплатила пансион за год и купила Джакомо наряд аббата и парик, так как из-за вшей его остригли наголо. Как обещал доктор Гоцци, Джакомо будет спать вместе с ним на его широкой постели, "и за это благодеяние я был ему очень благодарен". Доктор Гоцци, говорит Казанова, был лицемер, хотя в семейном кругу становился веселым, любил кружечку пива и хорошую постель. Мать Гоцци была бранливая крестьянка, восхищавшаяся сыном, отец - сапожником, говорившим только по праздникам, когда он заполночь возвращался из кабака и пел песни на стихи Тассо.

Сестра Гоцци, Беттина, тринадцати лет, красивая, "une riense de premier ordre" насмешница первого сорта и заядлая читательница романов, сразу же понравилась маленькому Джакомо, "я не понимал почему". Она бросила, говорит Казанова, в его сердце первые искры той страсти, которая впоследствии им завладела. В следующие два года Казанова выучил все, что знал Гоцци: Кроме того, он выучил нечто, чего не знал доктор Гоцци.

Днем и ночью он читал все напечатанное и среди прочего латинскую порнографию, например, Мурсия. Своему учителю Казанова выносит тяжелый приговор. Век понимал под этим скептическую оппозицию аристократии мантии и короны.

Казанова же под этим понимал людей, похожих на себя, бонвиванов с широкими познаниями и смелостью в суждениях. Доктор Гоцци осуждал все суждения, в которых был так силен Казанова. Они рождали сомнение, мрачнейший грех после плотского греха. Молодой священник, не расположенный к женщинам, настроил против Казановы других своих учеников. Дзанетта невольно содействовала первой любви Джакомо и его литературному честолюбию. Она выступала на античной арене Вероны в комедии с музыкой "La Pupilla" "Опекаемая"которую написал ее земляк Карло Гольдони специально для нее и ее нового директора Имера, побуждаемый комической связью директора со своей субреткой.

Старый Гольдони писал в автобиографии изданной на французском языке в Париже: Не умея прочесть ни единой ноты, она пела очаровательно и нравилась! Перед турне в Санкт-Петербург она позвала Джакомо и его учителя на два дня в Венецию, где снимала дом с большим залом, в котором принимала своих кавалеров и грабила их за игорным столом.

Там ребенок Джакомо увидел жизнь, которую вел впоследствии: Доктор Гоцци опускал глаза долу перед открытой грудью Дзанетты. Аббат Гримани и поэт Баффо делали ему комплименты за отличное здоровье и разум его ученика. Дзанетта бранила светлый парик Джакомо, который не подходил к его черным глазам и бровям и к оливковой коже.

К всеобщему хохоту Гоцци пробормотал, что его сестре было бы легко следить за ребенком. Дзанетта обещала подарок Беттине, если она согласиться причесывать Джакомо. Тем она сделала детей ближе друг к другу. За столом литератор-англичанин обратился к доктору Гоцци на латыни. Ко всеобщему веселью доктор Гоцци ответил, что не понимает по-английски.

Смеющийся англичанин процитировал латинский дистих с вопросом из грамматики: Джакомо с места ответил латинским пентаметром, что раб носит имя хозяина. Дзанетта все точно перевела. Громкие аплодисменты сделали ее сына счастливым. Англичанин подарил ученику свои часы, Дзанетта учителю -. Она также разбудила в Джакомо литературное честолюбие. Так пишет он в своих воспоминаниях. Восхваленный и одаренный за латинскую непристойность, он расточал еще много непристойностей и разбрасывал латинские цитаты всю свою жизнь, но за это ему уже часов не дарили.

В Падуе он передал Беттине подарки Дзанетты: С тех пор Беттина причесывала его каждый день. Через шесть месяцев он больше не нуждался в парике. Ему было уже двенадцать лет, он быстро вырос и рано созрел.

Во время причесывания он полулежал в постели. Она умывала ему лицо, шею и грудь и ласкала его со всей невинностью детства. Это волновало, но она была на три года старше - слишком много по его мнению, чтобы его полюбить. Смеясь садилась она на постель. Тогда он стал отвечать на ее поцелуи. Но когда его желания росли, он в смущении отворачивался. Почему оно могла делать с ним все так спокойно, а ему было так тревожно?

Каждый раз он пытался заставить себя пойти дальше, но не хватало решимости. Когда Гоцци взял в дом трех других пансионеров и среди них пятнадцатилетнего крестьянского невежу по имени Кордиани, который быстро подружился с Беттиной, Джакомо почувствовал, что в нем растет благородное презрение к Беттине.

Однажды утром он уклонился от ее ласк. Как-то она захотела примерить ему пару белых чулок, которые для него связала, но вначале вымыть ему ноги. Она села на постель, намылила его ноги, но простерла свои прекрасные усилия немного дальше чем следует, что вызвало в нем сладострастное чувство, которого еще никогда не было, потому что она не делала этого раньше. Он почувствовал себя виноватым и сокрушенно попросил у нее прощения.

Такого она не ожидала. Она мягко сказала, что сама виновата и больше не будет так делать. Тогда Джакомо отчетливо понял, что нарушил законы гостеприимства и обманул доверие семьи; только женитьбой он сможет искупить свое преступление, конечно если Беттина захочет взять в мужья такого развратника. Таким невинным был когда-то Казанова. Беттина его больше не навещала, и он догадался, что она любит его, и написал ей, чтобы смягчить муки ее совести и воодушевить ее любовь.

Но она не пришла. Однажды, когда сапожник и его ученый сын уехали в деревню к умирающему двоюродному брату, Джакомо попросил, чтобы Беттина навестила его ночью, он оставит дверь открытой. Напряженно он ждал ее в темноте. Снег бился в окно. За час до рассвета он в носках спустился по лестнице.

Вдруг ее дверь открылась. Оттуда выскочил Кордиани и так ударил его в живот, что Джакомо согнувшись упал на снег через распахнувшуюся входную дверь. Когда Джакомо снова подбежал к двери Беттины, та была заперта. Джакомо побежал в свою комнату и униженный лег в постель. Он хотел отравить Кордиани или Беттину, или донести на них ее брату. Но мать Беттины вдруг закричала, что ее дочь при смерти. У постели Беттины Джакомо нашел всех домочадцев. Полуобнаженная, она била руками и ногами. Наконец пришли врач и акушерка.

В сумочке Беттины, которую он бесцеремонно обыскал, Джакомо нашел записку Кордиани, что он как обычно придет ночью. Джакомо понял, что его предают. Мать Гоцци думала, что Беттину заколдовала старуха-служанка. Доктор Гоцци надел облачение и перед постелью Беттины заклинал дьявола. Врач повторил, что у Беттины судороги, и недовольный ушел.

Вдруг Беттина стала произносить латинские и греческие слова. Тут все поняли, что она в самом деле одержима бесом. Мать привела старого уродливого капуцина, который был знаменитым экзорцистом. Но Беттина лишь издевалась над. На другой день пришел второй заклинатель дьявола, тридцатилетний доминиканец, красивый, как Аполлон, но печальный.

Про патера Манция ходил слух, что он обуздывает каждую одержимую женщину. Он побрызгал на нее святой водой. Она, увидев красавца-мужчину, зажмурилась в ожидании. Патер надел ритуальное облачение и столу, положил святую реликвию на нагую грудь Беттины, призвал присутствующих преклонить колени и полчаса молился.

Затем он попросил оставить его наедине с одержимой девушкой. Но кто отважился бы их потревожить? Три часа подряд царила глубокая тишина. В полдень монах созвал семейство. Беттина лежала тихая и чуть-чуть утомленная. Заклинатель дьявола сказал, что он надеется на лучшее. В воскресный полдень все семейство ушло в церковь. Лишь Джакомо, поранивший ногу, остался лежать в постели. Вдруг вошла Беттина, села не постель и спросила, не сердится ли он на.

Он вернул ей взятую когда-то предательскую записку Кордиани и обещал хранить ее тайну. И тут Джакомо разразился очень длинной речью, что он не любит ее больше, и что если она соблазнила Кордиани, как и его, то по меньшей мере не должна делать Кордиани несчастным. Беттина возразила, что это Джакомо ее соблазнил, что она ненавидит Кордиани, который с чердака просверлил дыру в потолке Казановы, все подсмотрел и грозил, что расскажет брату и родителям, если она не проделает с ним то, что делала с Джакомо.

Поэтому она не могла больше приходить к Джакомо, и чтобы задержать Кордиани должна была раз в неделю ночью говорить с ним через дверь. В ту роковую ночь Кордиани все время уговаривал ее сбежать с ним в Феррару к его дяде и там пожениться.

Если бы она отдалась Кордиани, то он через час ушел бы удовлетворенный, но лучше ей умереть, сказала она, и начала плакать. Джакомо был растроган, но не убежден.

Беттина печально взглянула на него и сказала, плача: Джакомо расценил это как новую злую шутку. Но на четвертый день у Беттины выступили оспины. Только Джакомо, у которого уже была оспа, осмелился остаться с.

Хотя болезнь ее сильно обезобразила, он перенес свой стул и стол к постели Беттины. На девятый день она получила причастие, на двенадцатый ожидали ее смерти. Никто не ухаживал за ней, кроме Джакомо. Она лежала в поту и грязи - никто не осмеливался мыть. Она выглядела ужасно, но вызывала у него чистую нежность. Он любил ее как. До пасхи она не могла встать с постели. С той поры три оспины остались на ее лице.

Они любили друг друга, но оставались в границах. Потом он очень сожалел об этом; она вышла замуж за сапожника, который растратил ее приданное и бил ее, пока брат не забрал ее обратно.

Когда в 51 или в 52 года Казанова разыскал своего старого учителя, он нашел Беттину смертельно больной старухой, которая умерла через двадцать четыре часа после его появления. Она была первой в галерее его возлюбленных. Он прожил с ней дольше, чем с какой-либо женщиной позднее, хотя и "не сорвал ее цветка" - как он или его издатель написал на поэтическом языке старомодных развратников. Казанова пишет, что Беттина представлялась ему чудесной, как героини романов.

Из романов она заимствовала свою психологию, говорит он, и советует читать хорошие романы. Это сложное любовное приключение ранней молодости, пишет он, было хорошей школой для него, однако всю жизнь женщины водили его за нос, и даже ближе к 60 он хотел жениться в Вене на легкомысленной особе. Казанова подробно изображает истерию Беттины и даже называет ее помешанной на мужчинах. Она наполовину совратила его и плохо кончила. На пасху Дзанетта возвратилась из Санкт-Петербурга в сопровождении знаменитого арлекина.

В Падуе она пригласила сына и его учителя на ужин в гостиницу и подарила Беттине рысью шкуру, а Гоцци - шубу. Через шесть месяцев она снова вызвала сына и учителя в Венецию перед отъездом в Дрезден в придворный театр и, конечно, в объятия Августа III, тогдашнего курфюрста Саксонии и короля Польши, большого любителя комедии и комедианток.

Контракт Дзанетты в театре был пожизненным. Сыну Дзанетто, которого она взяла с собой, было восемь лет и он горько плакал при прощании, тогда как его брат Джакомо равнодушно расстался с Дзанеттой и Дзанетто. После прощания с матерью Казанова возвратился в Падую. Вскоре он поступил в университет, где завел дружбу с известными, а мы скажем - дурнейшими, студентами: В таком обществе он научился держаться свободно.

Вскоре он начал играть и делать долги. Его опыт с Беттиной предостерег его от дурных женщин.

Юмор! Юмор!! Юмор!!! Юмористический концерт от

Чтобы уплатить долги, он заложил и продал все что имел, и написал бабушке просьбу о новых деньгах. Легкая на подъем, она приехала и забрала его в Венецию. Доктор Гоцци на прощание "весь в слезах" подарил ученику реликвию, которая Джакомо "и в самом деле спасала в большой нужде, когда он относил ее в ломбард - она была оправлена в золото". Впрочем, в университете ему пришлось много выучить, много прочесть, много увидеть. Наряду с чужими городами и женщинами он везде и всегда изучал старые и новые книги, и любил их, и со своей замечательной памятью из каждой что-нибудь да помнил.

Его жажда знания и истины всегда была так велика, как и его голод по жареной и по нарумяненной плоти. Уже в молодые годы он был ученым, свободно цитировал классиков, знал Горация наизусть и всегда выглядел сведущим. Господин аббат languecare motu dum moriar Ovid.

В пятнадцать лет Казанова увидел родной город Венецию словно впервые. Тысячелетняя патрицианская республика жила в зеркальном свете ушедшего величия. Еще дож надевал тиару на голову и торжественно брал в жены море. Но море уже слушало новых господ и торговля Венеции угасала. На каждом углу стояла церковь, но прихожане приходили с игры и шли на разврат. Более четырехсот мостов было простерто через сто пятьдесят каналов. Город на сотне островков посреди лагуны в четырех километрах от материка был кипучим предместьем Европы.

Шулеры в масках встречались здесь с настоящими королями. Художники и матросы были замечательно живописны. На всех улицах и во всех театрах играли импровизированные комедии. Не только в ложах играли в азартные игры, но и в салонах, казино и кофейных домиках. Весь мир казался влюбленным.

С фальшивыми окнами, с бесчисленными причалами и гондолами, с никуда не ведущими переулками, с неожиданно открывающимися кулисами, с беззвучно закрывающимися потайными дверцами, с тысячами балконов и сотнями тайных ходов Венеция была раем авантюристов и влюбленных. Каждые полгода устраивали карнавал. Sior maschera господин в маске - звали дожа, sior maschera - гондольера.

От церковного алтаря на площадь Риальто, от святыни к проституткам, с запада на восток, с маскарада под свинцовые крыши тюрьмы всегда был только шаг. Лестница Гигантов вела к месту флирта. Траты на искусство были колоссальны, как и любовь к жизни. В самой реакционной из республик Европы, где бедность и богатство шествовали неприкрыто и локтями задевали друг друга, Казанова был никем и ничем, внук вдовы сапожника, наследник умершего танцора, сын комедиантки, уехавшей заграницу.

В соборе святого Марка патриарх творил отлучения, на площади танцевал народ. В театральных ложах пировали аббаты с женами аристократов и дочерьми плебса. Панталоне проказничал, Арлекино хихикал. Карло Гоцци писал сказки, Карло Гольдони поставил две сотни комедий.

Виновницей развода юмористов называют личную помощницу Петросяна Татьяну Брухунову. A A Слухи о том, что у летнего Евгения Вагановича разладились отношения с летней супругой, ходили. Но все вопросы на эту тему артист жестко пресекал.

Гормон смеха: свадебные ведущие в жанре стендап и камеди

И вот наконец стало известно, что Евгений Петросян и Елена Степаненко разводятся и делят совместно нажитое за 32 года брака имущество. По некоторым данным, оно оценивается в 1,5 млрд. Елена Степаненко претендует на 80 процентов этой суммы. Петросян в ответном иске предлагает поделить имущество 50 на Петросян и Степаненко впервые прокомментировали свой развод Два дня подряд выступал Петросян, следующие два дня - Степаненко.

По словам очевидцев, экс-супруги здороваются друг с другом холодно и почти не разговаривают. Говорят, Елена Григорьевна все же болезненно пережила разрыв, хотя вида и не показывала. Потом взяла себя в руки, похудела на 46 кг, работает, следит за.

Петросян тоже расцвел и, похоже, уже строит планы на будущее. Ей 29 лет, она родом из Тулы. Пришла на практику в Театр Петросяна. После института Евгений Ваганович пригласил ее работать своим директором. Сейчас Петросян называет Татьяну правой рукой и проводит с ней много времени.

Ответственная, за годы доказала Петросяну свою преданность. Всю свою жизнь посвящает. Недавно хвалилась, что Евгений Ваганович одел ее с ног до головы.

Петросян вообще любит красивую одежду, аксессуары и не экономит на гардеробе. Молодая девочка, в очках, мне она показалась какой-то невзрачной. Но кто знает, чем женщина может привлечь! Вскоре после нашей встречи в сентябре прошлого года мне сказали, что Петросян со Степаненко разошлись. И вроде как из-за той помощницы.